Калмыцкий Портал

23.07.2015 - Жизнь прожить

История из уст стариковСлушая рассказы людей старшего поколения, и особенно преклонного возраста, на глазах которых происходила ломка старого, кстати, не всегда плохого, и становление нового строя (во многом противоречивого), кажется, что уносишься с ними в увлекательное путешествие по страницам истории. Особенно, когда рассказчиком оказывается такой человек, как Надвид Убушиевич Убушиев, человек во многих отношениях интересный, на жизненном пути которого было много горьких и радостных моментов. Как, впрочем, у любого другого человека его возраста.

МЫ НЕ РАБЫ
Надвид Убушиевич родился в хотоне Зурган Малодербетовского района зимой в год Коровы, что соответствует 1925 году по григорианскому календарю, в юрте бедного кочевника Убуши. Это было время, когда калмыцкая степь преображалась, стремительно переходя на социалистические рельсы. «Наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка» - распевала в те годы страна. Местные коммунисты и комсомольцы призывали кочевников переходить на оседлый образ жизни, что нашло широкую поддержку у степняков. Калмыкия уже не была колониальной окраиной России, приобретая черты национального государственного образования. Теперь степной регион именовался Калмобластью, а в перспективе маячила хоть и автономная, но национальная республика. И это воодушевляло большую часть населения калмыцкой степи, поскольку в памяти народной все еще бережно хранилось некогда существовавшее могучее Калмыцкое ханство со своей армией и сложным государственным устройством. К тому же и сказоч-ная страна Бумба, «где счастливы все», тоже была обещана большевиками. Только для начала нужно было построить коммунизм. Задача, как известно, не из легких, и не понятная даже для большинства самих коммунистов. Но это не смущало степняков, коммунизм - так коммунизм, будем строить, там, наверху, виднее.
Однако тогда маленького Надвида такие радужные перспективы и глобальные проблемы пока не волновали. Мимо его детского внимания прошли первые годы коллективизации в степи. Только он помнит, что его мать и отец до возникновения коллективных хозяйств батрачили в русском селе Садовое на местных богатеев. А потом, где-то в конце 20-х годов, и в Зургане образовался колхоз имени Куйбышева, а таких в Малодербетовском районе вскоре стало десятки. Одним из первых председателей стал Ямана Джанджи, старший брат Харкчн Улюмджиевны, будущей супруги Надвида Убушиевича. Он к этому времени окончил Астраханский рабфак, где готовили руководящие кадры для Калмыкии.
Правда, создание коллективных хозяйств сопровождалось «классовой борьбой» в калмыцких хотонах. При этом ни один бедняк или коммунист не пострадал от кулацкого обреза, как это нередко бывало в других регионах страны. А в остальном раскулачивание и выселение зажиточной части населения калмыцкой степи прошло по отработанному в стране победившего социализма сценарию. Не избежали такой участи и крепкие хозяйственники братья Эрендженовы, семья Цедн Салынова и ряд других степняков, единственной виной которых было то, что они жили чуть лучше, чем соседи. Однако у них был выбор, в период создания колхозов им предлагалось излишек скота передать в хозяйство, но Эрендженовы отказались, резонно заявив, что они не для того долгие годы гнули спины, чтобы в одночасье всего лишиться.
Их примеру последовали Салыновы и тем самым подписали себе приговор: их скот и имущество все равно были переданы колхозу, а семьи строптивцев, которых Советская власть признала кулацкими, были сосланы на Урал, откуда на родину так и не вернулись: сгинули, видимо, среди суровых лесов и болот.
Надвид припоминает, что многие семьи стали зажиточными именно в первое десятилетие Советской власти, поскольку новая экономическая политика, принятая еще при жизни Ленина, предусматривала и личное обогащение трудового селянства. Однако тогда никто не предполагал, что все нажитое непосильным трудом может быть в одночасье отобрано властью, а хозяева сосланы на погибель в холодные регионы страны как кулаки, и такая же участь постигнет заступившихся за земляков односельчан, видевших, каких усилий стоило им добиться относительного благополучия.
Кстати, к середине 30-х годов колхоз под руководством Ямана Джанджи вышел в передовики и по итогам пятилетки являлся лучшим не только в районе, но и в республике. Видимо, скот репрессированных кулаков и подкулачников, пополнивших колхозные стада, сыграли не последнюю роль в развитии и расширении хозяйства.
Надвид, как и все дети степняков, в семь лет пошел в первый класс. Поначалу было, конечно, непривычно, поскольку в недавнем прошлом простое население страны в большинстве своем было неграмотным, а в немногочисленные школы калмыки своих детей не отдавали. Теперь же в борьбу с неграмотностью вступило госу-дарство. Невиданное доселе явление, надо сказать. Поэтому рядом с детьми в соседнем помещении от усердия, высунув языки, ста-рательно выводили непослушными руками: «Мы не рабы, рабы не мы» и родители. Там новая рабоче-крестьянская власть орга-низовала ликбез для того, чтобы приобщить отсталую часть населения к зарождающейся пролетарской социалистической культуре. Столов и стульев в импровизированных классах не было, поэтому ученики сидели по-калмыцки, скрестив ноги. Сейчас мало кто помнит, что в 30-е годы прошлого века заведующим отделом агитации и пропаганды Нижневолжского крайкома ВКП (б) являлся Г. Бройдо, который осуществлял общее руководство культпоходом в Калмыкии. Таким образом, в степи развернулось бройдовское движение, охватившее всю кал-мыцкую степь ( в нём участвовало до пяти тысяч учеников старших классов и студентов). Благодаря чему в кратчайшие сроки задача по ликвидации азбучной безграмотности была решена на 80 процентов (это если верить сводкам того времени).
Надвид учился хорошо, а поскольку память у него была отменная, четыре класса начальной школы он окончил на одни пятерки. Нужно было продолжить обучение в районном центре, где находились средняя школа и интернат для детей из дальних хо-тонов. Но дальше учиться не получилось. Родители не отпустили его, так как подрастали младшие братья и сестренки, за которыми нужно было приглядывать. К тому же его отцу нужен был помощник в колхозе. Теперь же, много лет спустя, Надвид Убушиевич считает, что его отец мог бы в те далекие 1930-е обойтись в хозяйстве и без него. Просто тогда степняки в большинстве своем не придавали особого значения учебе, так как считали: для того чтобы ухаживать за овцами, грамотность не нужна. Правда, одноклассник и двоюродный брат Надвида Укрча (Алексей) Бадмаев, будущий народный писатель Калмыкии, в Малых Дербетах окончил-таки среднюю школу. В разгар войны, надо сказать. В начале 40-х Мало- дербетовскую среднюю школу окончили и будущий академик Пюрвя Мучкаев, также из рода дунду-хурул, герои войны Пюрвя Саткуев, Пюрвя Джалхаев и дру-гие известные и неизвестные дундухурульцы.

ГОДЫ БЕЗ БОГА
Тем временем в стране шла борьба с религией. В Москве был взорван храм Христа Спасителя, построенный в честь победы в Отечественной войне 1812 года, в которой участвовали калмыки, татары, башкиры и другие народы России. В стране были уничтожены тысячи православных церквей, мусульманских мечетей, буддийских дацанов, синагог. Правда, построенный нойоном Тюменем по случаю победы над Наполеоном Хошеутовский хурул хотя и был закрыт, но разрушен не был. Каменное здание культового сооружения было ис-пользовано новыми властями под хозяйственные нужды, и в полуразрушенном от времени виде стоит и поныне.
Остальные буддийские храмы в калмыцкой степи к середине 30-х годов прошлого столетия были стерты с лица земли. Такая же участь постигла и знаменитый Дунду-Хурул, построенный в 1737 году по инициативе дербетовского нойона Батр Малячи на встрече зайсангов в урочище Аршань Зельмень. Тогда же было решено возвести еще два храма - Ики-Хурул и Бага-Хурул. На этой встрече присутствовал и калмыцкий хан Дондук-Омбо, который обратился к присутствующим передать в ведение храмов от 10 до 50 кибиток. Так в устье реки Аршань Зельмень появился Ики-Хурул, на берегу речки Хорта - Бага-Хурул, а у озера Ханата - Дунду-Хурул, куда маленький Надвид часто приезжал из Зургана с матерью на молебен. Здесь, подражая взрослым, он всю службу сидел, молитвенно сложив ладошки, и вслед за всеми повторял: «Ом мани падме хум», не понимая смысла молитвы.
Однако ему нравилось посещать хурул, поскольку ничего величественнее и красивее этого здания и внутреннего убранства доселе видеть не приходилось. К слову сказать, храм, состоявший из четырех сёмов, был построен русскими мастерами и вобрал в себя черты тибетско-монгольской архитектуры со значительными элементами русского зодчества; он был действительно очень красив. Рядом с хурулом находилось около четырех десятков домиков, в которых жили священнослужители разных рангов. До революции здесь проживало более полусотни гелюнгов. Однако в ходе гражданской войны и после нее началось преследование церковников. И к началу 30-х годов в Дунду-Хуруле осталось не более десяти гелюнгов.
И вот в мае 1934 года в Ханату приехала группа комсомольцев во главе с секретарями райкома ВКП (б) Огневым и Некрасовым. Тут же, без промедления, предварительно освободив по-мещения от книг и рукописей, из которых соорудили громадный костер, они приступили к разборке зданий. Разобранный по бревнышку большой сём отправили в Малые Дербеты, где из него был построен клуб, второй сём - в Кетченеры, остальные здания также были разобраны и распределены для строительства школ района, благо храм и окружающие его постройки были деревянными. Так, простояв без малого 200 лет, перестал существовать Дунду-Хурул, центр буддийской культуры и знаменитая богословская школа.
Через много лет, после гонений на калмыцкий буддизм и духовенство в калмыцкой степи вновь возродилась духовность, заработали храмы, стали появляться культовые сооружения. Народ принял самое деятельное участие в восстановлении хурулов, поскольку воссоздание традиционных верований степняков было вопросом чести. Надвид Убушиевич также внес в это священное дело свою лепту. В те годы на страницах республиканской газеты «Хальмг унн» и малодербетовской «районки» стали появляться его статьи о буддийских храмах - о том, какие Убушиев видел в детстве, о традиционных религиозных обрядах и людях, служивших в хурулах. Надвид Убушиевич начал писать материалы о происхождении калмыцких родов, что вызвало повышенный интерес к автору в среде исследователей - учёных и студентов КалмГУ.

"Известия Калмыкии", Вячеслав УБУШИЕВ

 


Опубликовано на сайте: http://harada.ru
Прямая ссылка: http://harada.ru/index.php?name=News&op=view&id=429